Обширный экскурс в природу феномена смысла имеет отправным пунктом затронутую Евгением Ксенчуком тему счастья и предвидения (цитаты пп. 1-3 в начале предыдущей публикации).
Итак, способность предвидеть – один из инструментов «выживания» в обществе. Эпизоды, подтверждающие эту нашу способность, греют самолюбие и льстят нашему «интеллекту биологического происхождения»: «Если я способен предвидеть события в этом сложном мире, значит, я достаточно наблюдателен, умен и опытен. Пытаясь понять, как устроен этот мир, я нащупал правильный путь. Благодаря своим способностям я получил преимущество перед остальными. Ай да сукин сын!».
Но давайте попробуем копнуть еще глубже. Как известно, чувственное начало в человеке гораздо сильнее рационального. Говоря образно, массивное ядро бессознательного обтянуто тонкой пленкой рефлексирующего сознания. О том, каким образом это проявляется в сфере производственных отношений, Е. Ксенчук в очередной раз напомнил нам в недавней статье «Change Management – обязательный элемент знаний руководителя».
Самая заветная эмоция человека – счастье. В редкие моменты счастья мы, как мокрые воробьи на весеннем солнце, трепещем от острого ощущения полноты жизни. Все относительно в этом мире, ибо преходяще. Миг же счастья короток и пронзителен, как полет нейтрино, вероятно, поэтому счастье не только не имеет шкалы, но и не подвержено девальвации.
И вот ведь какое дело: ощущение осмысленности бытия – более фундаментальная составляющая счастья, чем способность предвидения. Иными словами, человек может чувствовать себя счастливым и не имея возможности предвидеть, а вот без ощущения смысла жизни (и деятельности) – нет. Это необходимое условие. Лишенность этого смысла (тщетность попыток обрести его) – катастрофа, сокрушающая личность, могущая стать даже причиной добровольного ухода из жизни…
Таким образом, под Глубинным знанием
«Для счастья нам нужна способность предвидения. В попытках предвидеть мы строим модели.»
залегает еще более глубокий слой:
«Для счастья нам необходимо ощущение смысла жизни, поиск которого побуждает нас творить.»
Не углубляясь в бескрайние просторы вопроса о смысле жизни, отметим следующее:
1. Этот вопрос нас мучает.
2. Ответ на него мы ищем ощупью, через познание, эксперимент, творчество, самореализацию в обществе.
(Заметим, что на протяжении всей своей истории человек пытался обрести смысл жизни и другим путем – через Веру. И здесь замечателен тот факт, что оба подхода сходятся на понятии «совесть»: вера (в частности, христианская), утверждает, что «совесть – это голос Бога в человеке»; «мирская» же расшифровка слова «совесть» (Со-Весть) означает «совместно выработанные и используемые Знания», т.е. разделяемые и реализуемые всеми участниками социальной системы).
Едем дальше. Евгений Ксенчук пишет (компиляция постов #17547 и #17649):
«Мы вышли на такие параметры организации как социальной системы:
Доверие (в первую очередь к руководству)
Совесть (руководителя)
Интересы (сотрудников)
Полагаю, Деминг и Голдратт пожали бы Линзоне руку.
Для меня стало очевидным, что в этот список должна быть включена Свобода (возможность проявлять инициативу без страха наказания, возможность экспериментировать, ощущение себя равным любому руководителю в границах своих профессиональных обязанностей).»
Эту уверенность разделяет и Гараедаги: сДля эффективного управления мультиразумными системами необходимо понимать сущность выбора как вопроса свободы и власти действия».
… и Шпренгер: «Участвовать с охотой означает иметь возможность выбора. … Подлинный консенсус относительно цели и после этого – свобода действий. Лучшим будущим предприятий, то есть менее демотивирующим и более прибыльным для всех участников, было бы такое, в котором будут расширены возможности выбора, свободные пространства. Эта свобода выбора есть источник моего самоуважения. Все, чего хотят люди – это иметь возможность выбора.»
Разумеется, «свобода без соответствующих способностей и умений бессмысленна» (Гараедаги), а без ответственности приводит только к разрушительным последствиям. Этому вопросу, например, посвящена недавно прочитанная мной статья «Презумпция ответственности» В. Лапидуса и Е. Бартеньева. (Разбор этой статьи заслуживает отдельной публикации. Здесь отметим лишь, что ответственность тоже «упирается» в рассматриваемую нами тему смысла: ожидать ответственного отношения человека к работе, которую он считает никому не нужной, бестолковой, бессмысленной, не приходится.)
С учетом всего сказанного наши Глубинные знания могли бы звучать так:
«Маскимальное раскрытие и использование талантов человека, включение его в работу с учетом всех своих возможностей немыслимо без ощущения им счастья, наслаждения от профессиональных достижений, без усмотрения им в своей деятельности смысла. Ведь именно желание обрести смысл существования побуждает нас творить и экспериментировать, а право на эксперимент – это свобода выбора.»
Свобода >> творчество >> смысл >> самореализация, счастье, ответственность, эффективность, ...
Ограничивая, отнимая у человека право творить «как он дышит» мы ни много ни мало лишаем его надежды обрести смысл.
Всевозможные количественные оценки эффективности, которые «недо-менеджеры» видят основой порядка и процветания, отпали бы за ненадобностью, как шелуха, если бы то, что мы делаем для души, совпало с тем, чего от нас ждет компания.
(Продолжение следует.)
январь 2013 г.
Комментарии
Но по мере развития этой темы ты рискуешь получить возражения в духе "а как быть тем (и с теми), кто не наделен от природы творческими способностями и инициативой. И будешь обвинен, что твои идеи ведут к социальной разобщенности.. . Ведь при всех недостатках эффективности нынешняя система ограничивает сильнейших за счет предоставления шанса слабейшим. Именно так, несмотря на всю критику жестокости капитализма - при нем тема социального иждивенчества просто напросто закамуфлирована . А попытка обнажить ее привела к коммунистическо му лозунгу "от каждого по способностям, каждому по потребностям", что есть утопия, а точнее, это цикл обратной связи, работающий на разрушение системы.
RSS лента комментариев этой записи